Петербургская художница, попала в число первых пяти физлиц, признанных иностранными агентами, рассказала, почему Минюст ошибается на ее счет — Общество — Новости Санкт-Петербурга

Фото: из личного архива Дарьи Апахончич

В список попали правозащитник Лев Пономарев, журналисты «Радио Свобода» Людмила Савицкая и Сергей Маркелов, главный редактор «Псковской губернии» Денис Камалягин и петербургская художница Дарья Апахончич.

Дарья участвует в перфомансах в Петербурге. Так, в 2015 году она и 2 ее единомышленницы в центре города в тазиках стирали загрязненный кровью камуфляжную форму без опознавательных знаков (акция была посвящена участию России в военных конфликтах). В 2019 Дарья и ее американская коллега Николь Хорошо провели акцию памяти убитой аспирантки Анастасии Ещенко — спут на воду Мойки у дома убийцы лепестки хризантем. Летом 2020 Апахончич оштрафовали на 10 000 рублей за «Вульва-балет» в поддержку художницы и ЛГБТ-активистки Юлии Цветковой, которую обвинили в распространении порнографии через рисунков женского тела в паблик «Монологи вагины» и сестер Хачатурян, обвиняемых в убийстве отца -насильника .

Дарья Апахончич рассказала «Фонтанке» о том, как быть иноагентом, не являясь при этом газетой или интернет-порталом, и почему она может объяснить что угодно человеку, не владеющему русским, но не может ничего доказать системе.

— Дарья, знаете ли вы, что попали в список Минюста?

— О том, что я оказалась в списке иноагентов, я узнала сегодня от журналистов, которые звонят мне за комментариями. Но я никому по этому поводу ничего не могу ответить пока. Да, я действительно вошла в список СМИ-иностранных агентов. И я не понимаю, что я там делаю, потому что я не средство массовой информации.

— По новому закону в этот список начали включать физлиц; пока там пять человек включая вас.

— Да, я понимаю, что оказалась в хорошей компании. Но для меня, как и ранее вопрос, почему. Потому что статус СМИ-иноагента подразумевает, что я должна иметь хоть какое-то отношение к СМИ. Я понимаю, что, скорее всего, меня включили в список из-за моего гражданского активизма. Кроме того, у меня есть образовательный проект, я учу русскому языку мигрантов и беженцев. Вместе с тем я занимаюсь феминистским и художественным активизмом. Но я не считаю, что все это делаем меня иностранным агентом.

Возможно, мне зачислили деятельность в интересах иностранных граждан — сирийских женщин, которых я учу? Но все равно, это не работа СМИ.

— А что это за деятельность?

— По образованию я филолог. Наш проект называется «Русский как простой», он начался в декабре 2018 года. Это волонтерская работа нескольких педагогов, которые раз в неделю дают уроки русского языка взрослым людям, которые живут в России, но не имеют возможности оплачивать языковые курсы. У проекта нет никакого бюджета. Уроки проходили в библиотеках и в «Открытом пространстве». Моя группа — самая. Я работаю в основном с женщинами. Им сложнее всего выучить язык, и на это нужно больше времени, так как в основном это мамы, которые сидят с детьми в практически полной социальной изоляции. Они живут в России по несколько лет, в некоторых уже даже есть российское гражданство, но возможности выучить язык до сих пор не было. Этой деятельностью я горжусь, хотя и не получаю за нее денег.

— Это смешанная группа?

— Да, мои ученицы из разных стран: Сирия, Афганистан, Иран.

— А как вы с ними объясняется, не зная всех их родных языков?

— В этом и заключается искусство преподавания русского языка как иностранного. Не обязательно говорить на языке ученика, чтобы научить его русски. Этот навык — объяснять всем и все — воспитывается в людях.

Правда, мне до сих пор не удалось объяснить власти, что я не иностранный агент и не «осуществляю деятельность в интересах иностранного государства».

— Возможно, поводом для включения вас в список Минюста стало какое-то иностранное финансирование, зарубежный грант?

— Я не получаю финансирование из-за рубежа, в том числе в форме грантов. Единственное, что было — перевод от подруги, но это был подарок на день рождения, а не зарплата или финансирование от организации. Но мы все живем в мире, в котором денежные переводы между друзьями и близкими — нормальное явление. Тем более сейчас, когда все мы оказались в условиях самоизоляции. Никакой противозаконной финансовой деятельности я не веду.

— А чем вы зарабатываете на жизнь?

— У меня редко бывают небольшие художественные проекты. Летом я делала пару вещей для своих знакомых. Это было связано с выполнением оформительских работ, иллюстраций, написанием небольших текстов на условиях фриланса. Нерегулярный доход, но его мне хватает на то, чтобы существовать.

— Вы знаете, какие ограничения ваш новый статус теперь вас накладывает?

— Нет, не имею.

— Будете ли вы оспаривать решение Минюста о том, что вы — иностранный агент?

— Конечно так. Потому что это — неправда. У меня есть двое защитников, которые помогали мне летом, когда меня задержали за акцию в поддержку Юлии Цветковой.

— Для чего, как вы считаете, нужна система признание людей и организаций иностранными агентами, может быть в этом польза?

— Я не знаю, зачем такая система нужна, когда у нас никакой нормальной политики по отношению к иностранцам и мигрантов в стране нет. Во всяком случае, за два года моей работы в «Красном кресте» с иностранцами из разных стран, я такой политики не увидела. И закон об иностранных агентов в таких условиях не кажется мне чем-то полезным.

Венера Галеева, «Фонтанка.ру»

Фото: из личного архива Дарьи Апахончич

Source