Экономисты-эмигранты удивили прогнозом для России на 2021

— Что можно считать главным провалом и главным достижением нашей экономики за прошлый год?

Константин Сонин: Основным событием в России и в российской экономике в 2020 году был коронавирус. Через него экономика упала на 3-5% ВВП, что, с одной стороны, является сильным падением. С другой стороны, все познается в сравнении: по мировым меркам падение оказалось не таким масштабным, как можно было ожидать. Конечно, из-за коронавируса не осуществились никакие, даже небольшие, структурные реформы, которые ожидались с назначением нового правительства в начале года.

Сергей Алексашенко: Уходящий 2020 й год оказался непростым для российской экономики (как, впрочем, и для всей мировой) — она ​​столкнулась с совершенно неординарным вызовом, с глобальной эпидемией, существенно изменила привычный образ жизни и возбудила нормальное ведение бизнеса в отдельных секторах.

Главным положительным макроэкономическим итогом уходящего года стало то, что экономика России, будучи исключительно сильно зависит от мировых цен на нефть, относительно легко пережила и их двукратное падение, и сильное сокращение нефтяного экспорта.

Можно смело утверждать, что переход к плавающему курсу рубля в 2015 году и отказ от интервенций Банка России для поддержания курса рубля оказались правильным шагом, который облегчает восстановление равновесия в финансовой. Главным провалом в российский экономике стало очередное падение реальных доходов населения, причиной которого стал отказ власти от принятия программ поддержки уровня жизни граждан, столкнувшихся с потерей работы или снижением зарплат.

Владислав Иноземцев: Год для России оказался по формальным признакам лучше, чем можно было ожидать весной. Основной макроэкономический итог заключается в отсутствии обвала экономики и сохранения работоспособности большинства ее отраслей (это же выглядит и главным достижением).

Что касается провала, то им однозначно выступает отказ правительства от финансовой поддержки населения и бизнеса, что, скорее всего, еще даст о себе знать. В отличие от кризиса 2008-2009 годов, когда население практически не обеднел, а экономика стала потом уверенно восстанавливаться, в 2020-м продолжился тренд на обнищание и «угасания».

— Понятно, что почти весь год был посвящен одному — борьбе с пандемией. Как вы оцениваете эффективность этой борьбы, и как пандемия изменила экономику страны?

Алексашенко: И мир в целом, и Россия в частности достаточно успешно справились с эпидемией — всего через 11 месяцев после опубликования генома вируса начались массовые прививки вакциной, которая была создана с нуля. Вместе с тем, первые два месяца распространение эпидемии показали, что в системах здравоохранения и социальной защиты существуют серьезные недостатки, которые привели к повышенной смертности на начальном этапе.

Если верить официальной статистике, то Россия справлялась с эпидемией немного лучше среднего, но и замалчивания властями многих данных и косвенные свидетельства (включая данные Росстата) говорят о том, что эпидемия оказалась для страны гораздо серьезнее испытанием, чем об этом говорят чиновники, а ущерб для экономики — более значительным. Как и насколько эпидемия изменила российскую экономику — об этом можно будет судить не раньше середины следующего года, когда, с одной стороны, мы сможем понять реальную скорость вакцинации российского населения, и, с другой, увидеть, с какой скоростью восстанавливаются наиболее пострадавшие сектора.

Иноземцев: Эффективность правительственных мер оцениваю как крайне низкую. В России практически не удалось внедрить полноценные карантинные мероприятия за пределами Москвы. Выход из ограничений весной был обусловлен чисто политическими и экономическими, а не эпидемиологическими соображениями.

Пропорциональный рост заболеваемости и смертности в ходе второй волны указывает на неспособность медицины улучшить качество лечения (что отмечается в большинстве европейских стран). Наконец, цинизм и ложь в ходе этой борьбы и ее статистического описания просто зашкаливали. Что касается экономики, то как раз ее эпидемия изменила не слишком сильно — куда меньше, чем в большинстве других, о которых идет речь. Если эпидемия закончится, прежний вид российской экономики восстановится — только на более низком уровне, но основные черты останутся теми же, что и были.

Сонин: Пандемия и борьба с ней показала устойчивость российской экономики к внешним шокам. ВВП упал по двум причинам. Во-первых, из-за снижения экономической активности, вызванного коронавирусов. Во-вторых, из-за падения мировых цен на нефть. То, что снижение не такое сильное, как, например, в кризисные 2008-2009 годы — это результат того, что экономика России из-за санкций и самоизоляции последних лет стала меньше зависеть от мировой конъюнктуры. В средне- и долгосрочной перспективе в изоляции ничего хорошего нет — современный экономический рост невозможен без намного более открытой экономики. Но в краткосрочной перспективе изоляция смягчила падение.

Я считаю, что правительство приняло несколько правильных мер в борьбе с пандемией, в частности, выплаты на детей, «пакет 11 мая». В то же время помощь населению должна была быть, на мой взгляд, гораздо больше. Не нужно было заботиться о профиците бюджета — нужно было, потратив часть запаса или взяв в долг, пересмотреть бюджетные приоритеты: сократить затраты на непродуктивную сферу — оборону, безопасность, пропаганду и увеличить расходы на здравоохранение и образование.

— Ваш прогноз: что будет происходить с российской экономикой и доходами населения в 2021 году?

Алексашенко: После падения, связанного с внешними факторами, в 2021 году российская экономика объективно продемонстрирует рост, однако все официальные прогнозы говорят о том, что на докризисный уровень она выйдет только в первой половине 2022 года. Примерно так же будет складываться ситуация и с реальными доходами населения, в следующем году вырастут по сравнению с 2020-м, но будут ниже докризисного уровня.

Иноземцев: Я думаю, что падение по обоим показателям продолжится, причем по двум причинам. С одной стороны, вакцинация затянется как минимум на полгода, и первые два квартала будут провальными (особенно первый — на фоне прошлогоднего экономического роста). К этому же выводу меня подталкивают очень много отложенные эффекты эпидемии — многие бизнесы не переживут зимы, безработица останется высоким.

С другой стороны, следует ожидать, что наша статистика серьезно украсит итоги 2020 года, а значит, никакого «восстановительного» роста не произойдет и по этой причине. В еврозоне, где спад будет на уровне 7-9% ВВП, отскок составит 4-5% (тем более что в экономику продолжают закачивать сотни миллиардов евро). А у нас «нарисуют» в лучшем случае 4,5% спада по итогам этого года, следовательно, ожидать роста в следующем году более чем на 1% я бы не стал. Доходах населения не будут расти из-за чего: спрос сокращается, рабочие места не создаются, государство намерено не повышать расходы, а сокращать бюджетные расходы.

Сонин: Если ситуация с вакцинами будет развиваться так оптимистично, как дело обстоит сейчас, то в 2021 году и ВВП, и доходы будут расти. Но они не дорастут до той точки, откуда, на фоне десятилетней стагнации, начался спад. Однако, можно ожидать достаточно быстрого восстановительного роста.

— По вашему мнению, что нужно делать власти, чтобы максимально быстро преодолеть последствия пандемии и преодолеть экономический кризис?

Алексашенко: Главным образом, нужна работающая вакцина и скорейшая массовая вакцинация с выходом на уровень 70-75% населения — это позволит вернуться к нормальному образу жизни и вдохнуть жизнь в наиболее пострадавшие сектора (авиаперевозки, гостиницы, рестораны, индустрия развлечений). Но, конечно, никто не должен забывать о тех проблемах, которые тормозили экономический рост последние десять лет, и никуда не исчезли в период эпидемии — высокий уровень коррупции, отсутствие политической конкуренции, отсутствие честного и справедливого суда, высокий уровень бюрократического давления на бизнес и продолжающийся рост госсектора.

Иноземцев: Рецепты давно известны. Нужно активнее помогать гражданам, прежде всего пенсионерам и малообеспеченным. Точечно и аккуратно вводить антиэпидемические ограничения. Ли искажать информацию о масштабах COVID-19 и обеспечивать наилучшее медицинское обслуживание. Увеличивать бюджетные расходы за счет заимствований у Центрального банка (конечно, замаскированных расчетам с коммерческими банками и сделкам репо). Наконец, максимально быстро проводить вакцинацию, пусть даже закупая иностранные вакцины, если не можем сделать свои в достаточных количествах.

Сонин: Мне кажется, что в первый день работы любого активного правительства, которое обеспокоено экономическим ростом, должны быть отменены контрсанкции. Они наносят серьезный ущерб десяткам миллионов семей — прежде всего, наиболее незащищенных. Перед правительством и МИД должна быть поставлена ​​задача устранения или серьезного снижения санкций — надо решить, на какие уступки нужно пойти, чтобы часть санкций была отменена.

Повторюсь: нужно поменять бюджетные приоритеты. Этот год красноречиво показал, что здравоохранение — более важная статья расходов для безопасности страны, чем расходы на безопасность или оборону. В более долгосрочной перспективе нужны реформы, которые усиливают открытость российской экономики.

— Давать прогнозы курса рубля и цен на нефть — дело неблагодарное, но все же. Ваши ожидания на следующий год?

Алексашенко: У меня прогнозы оптимистичны: думаю, что на фоне восстановления мировой экономики спрос не нефть и, следовательно, цена на «черное золото» будут расти — медленно и неровно двигаясь к отметке $ 60 за баррель. Что, в свою очередь, приведет к укреплению рубля в сторону отметки 65-67 рублей за доллар.

Иноземцев: Думаю, достаточно быстрое восстановление мировой экономики и колоссальная накачки ликвидности удержат цены на нефть на нынешних уровнях — около $ 50 за баррель в течение года или даже чуть выше.

Рубль будет постепенно снижаться на фоне стагнации российской экономики, диссонирует с глобальным восстановлением, а также в связи с потребностями бюджета в относительно дешевом рубля, который помогает его балансировке. Поэтому мой прогноз на рубль — около 80-85 за доллар в среднем по году с периодическими провалами ниже 90. Психологический барьер в 100 рублей за доллар в наступающем году преодолен не будет.

Сонин: Мои ожидания — нефть будет стоить в районе $ 50 в 2021 году. Чем дальше от сегодняшнего дня, тем расплывчатее прогноз. То есть, если в январе смело можно ждать $ 50 плюс-минус $ 10, то в следующем декабре вилка прогноза шире — $ 50 плюс-минус $ 25 Курс рубля будет отвечать.

.Source